Ноябрь 21, 2018

Не рабы

Не рабы

25 лет назад установлен общенациональный День памяти жертв политических репрессий, отмечаемый 30 октября.
Накануне 100-летия революционных трансформаций 1917 года и 80-летия Большого террора 1937 г. в Боровске после многолетних сомнений администрация города Боровска планирует установить памятник жертвам политических репрессий. Время всё больше удаляет нас от тех времён и стирает память. Многие жители района, в особенности из поздних поколений, мягко говоря, не совсем в теме. Языком первоисточников постараемся вернуть из бездны небытия те события — расскажем о конкретных жертвах государственного террора в Боровском районе.

Прелюдия Большого террора
В 1936-1938 годах в СССР одна за одной шли волны показательных судебных процессов — дел внутриполитической оппозиции. Пропагандистский аппарат активно вовлекал население страны в судилище, внушал необходимость очищения от врагов народа — двурушников, шпионов, фашистских слуг, вредителей-заговорщиков, убийц и прочей «смердящей нечисти».
Вот первая полоса предшественницы «Боровских известий» — «За коммуну», 29 января 1937 г. В информации о совещании председателей 80 боровских колхозов видим, как клеймили врагов. Но при этом суть внутрипартийных разногласий тонула под клишированными ярлыками обвинений. Возможности разобраться председателям, разумеется, не было, и рядовым колхозникам – тем более. Им оставалось верить или не верить. Кто не брал на веру, помалкивал, иначе – прощай карьера, а то и жизнь. На другой день после этого совещания в колхозах прошли митинги. Газета с опережением «информирует»: «Велик и грозен гнев народа». В следующем номере газета сообщала о единодушии трудящихся. Например: «Рабочие первой смены Боровской фабрики в количестве 300 человек требуют – расстрела вредителей-заговорщиков» и т. д.

1-%d0%b2%d0%b5%d0%bb%d0%b8%d0%ba-%d0%b8-%d0%b3%d1%80%d0%be%d0%b7%d0%b5%d0%bd-%d0%b3%d0%bd%d0%b5%d0%b2Трудящиеся требовали расстрела, не располагая информацией, не будучи уверенными, надо ли расстреливать. И потом, как быть с заповедью «не убий»? Тем не менее, требовали, писали в газетах, все. Страна превращалась в огромную казарму, подчинённую политическим доктринам главнокомандующего. Однако и в казарме находились инакомыслящие, заявлявшие, что надобно разобраться, за что судят. Участь таких была предрешена: на заметку и далее – арест.
Инакомыслящие, а это в Боровском районе в основном крестьяне, терпеливые в массе, поднимались на защиту своего мнения, своих прав, выступали против того, чтобы коммунисты диктовали им, как жить. Молчание не считали золотом. Воспитанные ещё до времён диктатуры пролетариата, они помнили о правах, понятии справедливости, привыкли к относительно высокому уровню жизни и признавать свое бесправие окончательным не хотели. На таких обрушивались обвинения, и следовала неминуемая расправа. Режим последовательно растаптывал людей ни во что, создавая атмосферу лжи, зависти, доносительства, прививал способность к беспрекословному рабскому подчинению.
У кого отняли жизнь и кому исковеркали судьбы? Понятно, тем, кто не вписывался в координаты тоталитарной системы, — у кого было собственное мнение, независимая позиция, кто понимал взаимосвязь между следствием и причинами, мог нести ответственность за себя и имел чувство самоуважения. Власть безошибочно отбирала их, назвала врагами народа, лишала жизни, свободы и имущества. Но именно такие — и есть элита общества, совесть нации — подлинные Ум, Честь и Совесть народа!
Условия тюрьмы и ссылки предполагают ускоренный курс осознания заключёнными собственного нравственного выбора. На стадии следствия они могли сделать вид отказа от своих убеждений и покаяться, вышли бы на свободу или получили срок вместо высшей меры. Но многие предпочли путь последовательности и честности.
Если иметь в виду более широкий политический аспект, то на вопрос «Кто подвергся репрессиям?» ответ будет: при тоталитарном режиме репрессированы все. Сама страна с карантином по периметру была местом лишения свободы, большим ГУЛАГОМ. Всё население вовлекалось и становилось прямой или косвенной жертвой репрессий. Цензура погружала население в лживое информационное поле. Была запрещена критика коммунизма, а те, кто решался критиковать, числились антисоветчиками, экстремистами, отщепенцами — врагами народа.
Активно сопротивлявшиеся режиму, хотя их было относительное меньшинство, заложили моральное основание для будущего. О таких писал Некрасов Н.А.: «Природа-мать! Когда б таких людей/ Ты иногда не посылала миру,/ Заглохла б нива жизни…»
Превращение страны в казарму не могло пройти без катастрофических духовно-нравственных последствий. Раздумывая над перерождением человека, А.Солженицын отметил в «Архипелаге ГУЛАГ»: «Массовая парша душ охватывает общество не мгновенно. Еще все 20-е годы и начало 30-х многие люди у нас сохраняли душу и представления общества прежнего: помочь в беде, заступиться за бедствующих… Есть какой-то минимально необходимый срок растления, раньше которого не справляется с народом великий Аппарат. Срок определяется и возрастом еще не состарившихся упрямцев. Для России оказалось нужным 20 лет. …Оценивая 1937 год для Архипелага…, можно признать, что именно этот год сломил душу нашей воли и залил ее массовым растлением».
Теперь от рассуждений перейдём к уголовным делам, вникнем в протоколы допросов, показания свидетелей, формулировки обвинительных заключений и посмотрим последнее фото обречённых.
Бочаров Спиридон Иванович, 1876 г. р., уроженец и житель д. Климкино, бывший кулак, ярый церковник, церковный староста, занимался сельским хозяйством, единоличник, перед арестом в 1937 г. работал на фабрике уборщиком.

2-%d0%b1%d0%be%d1%87%d0%b0%d1%80%d0%be%d0%b2-%d1%81-%d0%b8

Судим в 1929 г. за срыв собрания рабочих фабрики «Крестьянка» по вопросу займа, осужден на 2 года лишения свободы.
Арестован 25 февраля 1933 г. в составе группы жителей д. Климкино – Головкина Ф.Е., Прокофьева И.Н., Прокофьева И.Г., Чернова А.О.. Слободина Г.Я., Слободина Е.Н., Варнаева А.И. Обвинены в том, что «кулаки мясоторговцы, вальщики сапог, владельцы ткацких станков, церковные старосты, спекулянты-твёрдозаданцы проводили а/с агитацию против коллективизации, займа, засыпки семфондов, всех видов заготовок, продснабжения и производили попытку совершения терактов на активистов бедняков деревни и представителей партии и власти, неоднократно срывая собрания проведения мероприятий партии и Соввласти». Неоднократно в 1931/32 годах на собраниях по вопросу организации колхоза Бочаров матом кричал: «Идите вы к …. , что вы нас заставляете идти в колхоз, жульё проклятое, всё время нам морочите головы, шляетесь здесь, шарлатаны-сволочи, всё равно у вас колхоза не будет, и нечего вам больше агитировать про колхоз, вам не колхоз нужен, а наш с/х инвентарь». В 1932 г. при проведении заготовок противодействовал, заявляя: «Вы последнюю нитку дерёте с нас, совсем хотите ободрать, мерзавцы, настанет время, подавитесь, бродяги, с вас живых не слезем, посчитаемся». В 1933 г. при проведении подписки на заём, который совершенно не подписывался, Бочаров заявил представителям: «Зачем вы нам заём навязываете насильно. Всё равно я не буду подписываться, и никто не будет». Во время дровозаготовок 1933 г. кричал: «Проклятые, нас всех задушили, теперь взялись и за лошадей, когда же придёт ваш конец, бродяги, кровопийцы», — злостно не выполнил ни одного воза до дня ареста. В 1931 г. при общей запашке земли и осеннюю посевкомпанию Бочаров, противодействуя, кричал: «Если вы боитесь раскулачивания, то идите и запахивайте на барина, а я не пойду» — в результате это мероприятие им было сорвано. Приговорен к 3 годам ссылки в Северный край.
Арестован 16 ноября 1937 года Боровским РО УНКВД. Обвинён в проведении контрреволюционной работы среди населения, антисоветской агитации, распространении провокационных слухов о войне и свержении Советской власти, группирует вокруг себя отсталую часть деревни, распускает гнусную контрреволюционную клевету о войне. В июне 1937 г. Бочаров в присутствии ряда колхозников сказал: «Скоро советская власть отцарствует, Япония уже приготовляет войну и скоро она начнётся, тогда мы всех коммунистов передушим». Во время подписки на заём Обороны Бочаров, выступая, говорил: «Советская власть всё продолжает нас грабить, скоро совсем разденет». Приговорен к ВМН — расстрелу.

Продолжение читайте в № 42 от 26 октября 2016 г.

№41 (790) 19 октября 2016

Похожие записи

Написать ответ